17.06.2008 01:51 Вставить в блог Версия для печати

Эмин Калантаров: Поколение.RU

Тема: ПОКОЛЕНИЕ RU
В современной России с праздниками вышла неприятность. С одной стороны – квасной патриотизм по любому поводу, с другой – более чем семидесятилетние традиции, которые в той же мере обесценены. 12 июня в этом плане не исключение. Просто потому что традиция сама по себе еще не сформировалась, а патриоту в принципе не обязательно понимать суть празднования – как Пригожину трезво оценивать Евровидение – какой смысл пилить сук под собой. Впрочем, Бог с ним, с праздником. Наступит 12 число, пройдут чествования, произнесут громкие речи, промелькнет поражающая воображение статистика и после благословенного выходного дня вновь заработают станки машиностроительных заводов. Со временем, и это доказано неоднократно, День России станет ожидаемым не столько как очередной халявный выходной. И за это время сформируется поколение, которое вряд ли задастся вопросом: как себя ощущали те, для кого этот праздник стал новым?

Так уж получилось, что задавая этот вопрос себе, я сомневаюсь в полноте ответа. По той простой причине, что реального Советского Союза мне застать не пришлось. И мои формирование, рост и психология сложились в новом государстве, которое бичевало прошлое с усердием достойным лучшего применения. Примечательно, но отыгрывались на собственной памяти как раз победители, те, кто сломал в себе советское воспитание, взгляды, какие-никакие традиции. Мне, рожденному после 80-х годов, не представлялись страшными ни всепоглощающий рынок, ни суверенная демократия. Более того, некоторую роль все же сыграла массовая антикоммунистическая (а равно антиисторическая) истерика, обязавшая меня, с предубеждением относится к любой левой идеологии, которая в устах обличителей всегда была ответственна даже за разбитую чашку, что ж тут говорить о более серьезных объектах.

Строго говоря, Россия в представлении моих сверстников никогда не делилась на какую-либо идеологию. Нам приходилось принимать как должное и явное финансовое расслоение, и японские порно-комиксы. Что уж говорить о привычке видеть родителей только на выходных. Политика девяностых, сплошь и рядом представленная публичным балаганом, казалась чем-то нереальным, настолько же искусственным насколько неправдоподобным был Жан-Клод Ван Дамм в «Кровавом спорте». Потому что те, кто не видел разницы между кино и межклановой стрельбой на пустыре, и сейчас с трудом оценивают происходящее, будучи в приторном неведении о контроле над районами города. И это лишь одна сторона медали. Другая в том, что школьные выпускные совпали с наведением порядка во власти. И снова – никакого перелома сознания, крушения ценностей. Мир оказался индустриально-мрачным, но, по крайней мере, логичным и достаточно устойчивым, чтобы нам не приходилось судорожно цепляться за его скользкие борта.

Однако мне повезло больше многих: семья не спилась, подогревая себя лозунгами о свободе, родители не попали под шальную пулю, и не сгорели на работе, от которой даже кони дохнут. Да и про коммунистов с их Советским Союзом мне пришлось узнать из энциклопедии новейшей истории; в семье как-то не принято было плохо говорить об умершем, а живым Союз, как вы понимаете, давно уже не был. И единственный термин в отношении Советов, который по странной прихоти времени совпал с детскими воспоминаниями, до сих пор таится в слове «скучный». Скучный Советский Союз с монументальными фигурами вождей сменился на интересную современность с поездками в Финляндию по обмену и игрушечную видеокамеру с мультиками про ушастую мышь. И при всем контрасте этой смены скучного «взрослого» режима на яркий детский полубалаган, она оставалась сугубо эстетическим объектом. Перелома во взгляде на действительность уже не могло произойти, благо окружающей жизни и познать-то толком никто из нас не мог. Проще говоря, чтобы «понюхать» реальность нужно было записаться или в какую-нибудь субкультурку, которой грош цена или заниматься бизнесом, которого не боялись только дураки и слишком умные. И если с первой группой еще хоть как-то можно было коммуницировать, то во вторую не брали из-за возраста и физической слабости (умственно подросток мог легко превзойти 70% бойцов очередного бизнесмена). Впрочем, домашний формат взросления многим помог избежать когнитивного диссонанса и такое явление, как Советский Союз, осталось существовать лишь на страницах энциклопедий.

В итоге, душевного смущения, которым сопровождалась смена Союза на Российскую Федерацию, нам не удалось познать даже через обличителей прошлого госстроя. И мне искренне хотелось бы сказать, что мы что-то понимаем в том, что чувствовал советский человек в Российской Федерации. Но также как римское право чётко отделялось от религиозных норм, так и Союз в сознании сегодняшних двадцатилетних не менее ясно отделен от РФ лишь потому, что одно – подчас неинтересная история, а второе – реальность. Беда лишь в том, что право и догмы не так часто конфликтуют как приверженцы и обличители «красной» идеологии. Боюсь, они хорошо понимают - чем дальше, тем менее четкой будет становиться история о том, как советский человек оказался в России..